К главной странице

БИБЛИОТЕКА
ГУМАНИТАРНОЙ И ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Северного (Арктического) федерального университета
имени М.В. Ломоносова

С(А)ФУ

| Главная | О библиотеке | Новые поступления | Каталоги | Электронная библиотека | Услуги |


 ГлавнаяВиртуальные выставки и презентации

Свет и тени японской литературы

Виртуальная выставка


Feather, 2006. Автор работы Куми Ямашита (Kumi Yamashita)
   

худ.
М651
Мисима, Юкио.
    Несущие кони [Текст] : роман : пер. с яп. / Ю. Мисима; пер. Е. Стругова. - СПб. : Симпозиум, 2004. - 448 с. - (Море изобилия : тетралогия). - ISBN 5-89091-267-4.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (1)

   Япония производит впечатление на редкость благополучной страны. Однако смутьянов, имеющих те или иные претензии к власти, хватает и там – вспомним хотябы восстание офицеров в феврале 1936 года, попытку государственного переворота Юкио Мисимы или "зариновый" инцидент в токийском метро. Герои книг Мисимы и Маруямы как раз и представляют собой тот "протестный электорат", что стоит за этими мятежами.
   "Несущие кони" - второй роман из тетралогии Мисимы "Море изобилия", после которого он и предпринял попытку своего восстания. В этом романе по сути приводятся не только причины этого восстания (из-за принятия послевоенной конституции "божественное сияние Императора затянули тучи", в стране расплодились противные богам синто нувориши и т.д.), но и его сценарий (небольшая группа молодых людей – совсем по рецепту Герберта Маркузе – убивает главных мерзавцев, вносит в общество хаос). О планах главного героя Исао становится известно властям, и его арестовывают. Выйдя на свободу, он совершает задуманное в одиночку: убивает главного злодея, а потом совершает сэппуку. "Боевая подруга" Исао Макико смахнет слезу, сияния Императора-Солнца не видно, но когда кинжал Исао проник внутрь его живота, "за закрытыми веками с ослепительным блеском вспыхнул солнечный круг". Несмотря на все мастерство Мисимы и филигранную работу переводчика, этот роман самый специфичный из всей тетралогии: фанатам Мисимы читать непременно, остальным – по желанию.
   Творчество Мисимы неплохо представлено в библиотеке: романы, пьесы, рассказы, эссе. Роман "Исповедь маски" прославил 23-летнего автора и принес ему мировую известность. Ключевая тема этого знаменитого произведения – тема смерти, в которой герой видит "подлинную цель жизни". Сюжет "исповеди маски" оказался пророческим: в 45 лет Мисима, блестящий писатель, драматург, актер, режиссер театра и кино, один из ярчайших представителей послевоенного поколения, покончил собой, совершив харакири.     Роман "Шум прибоя", с присущей всем произведениям Мисимы шокирующей парадоксальность идей. Глубоким психологизмом и виртуозностью стиля повествует о разворачивающейся в рыбацком поселке истории любви, навеянной греческим мифом о Дафнисе и Хлое. Роман "жажда любви" был включен ЮНЕСКО в коллекцию шедевров японской литературы. Действие происходит в послевоенное время в небольшой деревушке недалеко от города Осака. Главная героиня Эцуко, молодая вдова, одержима тайной страстью к юному садовнику. Один из самых известных романов Мисимы "Золотой Храм" основан на реальном событии. В 1950 г. молодой монах сжег знаменитый Золотой Храм в Киото. Под пером писателя эта история превращается в захватывающую притчу о великой и губительной силе красоты. Что касается самого Мисимы, то его подлинным Храмом были книги – многие десятки томов, образующие конструкцию не менее причудливую и поражающую воображение, чем старый киотоский храм.


  

худ.
М296
Маруяма, Кэндзи.
    Сердцебиение [Текст] : повести и рассказы : пер. с яп. / К. Маруяма ; пер. Г. Чхартишвили. - М. : Иностранка, 2005. - 430 с. - (The best of Иностранка). - ISBN 5-94145-270-5.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (1)

   Переводы Кэндзи Маруямы, лауреата премии Акутагавы, не новы – объединенные в сборник вещи печатались в разные годы в "Иностранной литературе" в переводе Григория Чхартишвили. Сам сборник от этого не менее интересен – то, с каким мастерством Маруяма осваивает самые разнообразные стили, производит сильное впечатление.
   Новелла "Течение лета" - предельно скупое реалистическое описание будней охранников отделения для приговоренных к смерти. Казнь заключенного и рыбалка с пивом, изнуряющая жара и пикник с детьми на море – кто-то не выдерживает, сходит с дистанции, а кто-то мечтает об очередной экзекуции, ибо рабочий день с казнью оплачивается по двойному тарифу. Рассказ "В снегах" - отнюдь не поэтическая "Снежная страна" Кавабаты, а то глубокое деревенское захолустье, погребенное под выпавшим снегом, что будет очень легко представить русскому читателю. Умерла бабушка, мама в трауре, отец на работе, а главному герою, маленькому мальчику, всю ночь снятся зайцы, на которых он охотился в лесу с дедом, - вот, собственно, и все. Новеллу "Плач по луне"  можно было бы вообще назвать "деревенской прозой", если бы не стиль – поэтизированная проза, грустный поток сознания человека, которому всего важнее в жизни его яблоневый сад. И наконец, повесть "Сердцебиение" - хроника нескольких дней рядом с будущим террористом-смертником, его подготовка, непробиваемое спокойствие, догадки и страхи спутника-рассказчика – психологическая достоверность, как и чувства, на пределе, ожидание развязки нагнетено пуще какого-нибудь триллера. А финал только добавляет загадок…


  

худ.
М910
Мураками, Рю.
    Дети из камеры хранения [Текст] : роман : пер. с яп. / Р. Мураками. - М. : Амфора, 2004. - 556 с. - (Читать модно). - ISBN 5-94278-457-4.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (1)

   Мураками Рю рассказывает вроде бы о тех же самых вещах, что и Харуки Мураками, но гораздо более по-японски. Что это значит? Ну, во-первых, то, что в его текстах почти не встретишь иностранных культурных реалий, зато отечественные – вроде комиксов манга и каких-то известных только японцам эстрадных исполнителей – упоминаются во множестве. Отсюда же идет и жесткость, а точнее, откровенная жестокость произведений Рю, переполненных сценами бытового насилия. Европейцу будет трудно читать о бесконечных изнасилованиях, поножовщине, убийствах. Но в Стране Восходящего Солнца, где уходу из жизни традиционно предавалось не меньше значения, чем самой жизни, к подобным вещам относятся без лишних сантиментов. Вспомнить хотя бы такие явления, как харакири и камикадзе, или посмотреть ставший сенсацией в Японии фильм "Королевская битва" - о старшеклассниках, убивающих друг друга всевозможными способами. Во-вторых – у Рю Мураками особая писательская оптика. Он по сути своей созерцатель – остается таковым, даже когда описывает людские страдания. В романе "Дети из камеры хранения" нам ни за что не догадаться, сочувствует автор собственным героям или равнодушен к ним, - вернее сказать, он их препарирует, как каких-нибудь лягушек, с холодным сердцем погружаясь в их тела и души, а потом распахивая разрезы перед читателями. И тех от подобного зрелища охватывает смесь ужаса и острой жалости. Ужаса – перед нищетой и мерзостью человеческой. Жалости – по светлой и достойной жизни, которая, скорее всего невозможна. И весь этот анатомический театр втиснут Рю в рамки элегантнейшим образом выстроенного сюжета. Хаси и Кику – сводные братья, которых их матери когда-то оставили в ячейках камеры хранения. Проведя первые часы своей жизни на грани ухода в небытие, они получили психологическую травму, от которой так и не смогли оправиться. Кику мог стать великим спортсменом – а стал беглым уголовником, мечтающим распылить над Токио газ, вызывающий у людей приступ немотивированной ярости. Хаси достиг известности как певец – и все-таки настолько возненавидел окружающий мир, что пырнул ножом свою беременную жену. А финальная сцена могла бы показаться плодом фантазии адептов "Аум Сенрикё", если бы не лучик надежды, блеснувший на последней странице…Одним словом, чтение Рю Мураками может сравниться с химиотерапией. Говорят, в случае нужды без нее не обойтись. Если она вас не убьет, возможно, совладаете с раком. А в том, что современная цивилизация страдает от онкологического заболевания и метастазы уже проникли повсюду, японский писатель, похоже, не сомневается. Однако же надо как-то выживать. Кроме "Детей из камеры хранения" в библиотеке имеютя романы "Киоко", "Пирсинг", "Меланхолия", "Экстаз", "69; Все оттенки голубого".


  

худ.
И925
Итиё, Хигути.
    Сверстники [Текст] : пер. с яп. / Х. Итиё ; пер. Е. Дьяконова. - СПб. : Гиперион, 2005. - 192 с. - (Terra Nipponica ; IX). - ISBN 5-89332-116-2.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (3)

   Издательство "Гиперион" выпустило серию книг японских авторов. Среди них Х. Итиё, Н. Суэнага, К. Мотодзиро и Т. Миямото. Хигути Мотодзиро умерла в 24 года от чахотки, а жила в конце 19 века. Отец, обожавший дочь, обучил ее классической поэзии. С 7-8 лет девочка мечтала о необычной судьбе и зачитывалась старинными романами, с 11 лет – училась поэзии у знаменитой поэтессы того времени Накадзимы Утако. Жизнь ее не была очень счастливой. После того, как жених бросил ее, испугавшись нищеты, она познакомилась с Накараи Тосуи, молодым автором газетных романов. Вместе с ним она придумала себе псевдоним Итиё – "Один листок" (так называлась тростниковая лодочка, на которой Бодхидхарма, патриарх буддизма, переправился через Янцзы) – и начала писать рассказы и повести. За два года до смерти она стала знаменитой: ее повести "Тринадцатая ночь" и "Мутный поток" произвели настоящий фурор. Итиё писала на традиционном литературном японском – бунго. После нее уже никто на бунго не писал. Читая тексты Итиё, почему-то вспоминаешь имя другой писательницы, взрослевшей в то же время – Вирджинии Вулф. Такой же старт с места, когда ничего не объясняется, но все понятно. Такие же головокружительные периоды-перечисления, создающие картину мира, увиденную под разными углами и состоящую из подробностей, из множества мелких мазков. Такой же взгляд со всех возможных точек зрения, и сюжет не сюжет – типичный, но важнейший отрывок из жизни. Возможно, похожие особенности текстов Вулф и Итиё имеют разную природу. В Японии это называется "укие" - плывущий мир. Еще важная вещь : Хигути Итиё пишет весело. Яркая бедность, жизнь артистов и гейш, квартал красных фонарей есивара, где после разорения поселилась ее семья, - и все это с любопытством, сочувствием, но не изнутри.


  

худ.
С918
Суэнага, Наоми.
    Стоиеновая  певичка, или Райский ангел [Текст] : пер. с яп. / Н. Суэнага ; пер. Т. Редько-Добровольская. - СПб. : Гиперион, 2005. - 352 с. - (Terra Nipponica ; VIII). - ISBN 5-89332-115-4.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (3)

   Наоми Суэнага – самый веселый и читаемый писатель в современной Японии. За свою еще довольно молодую жизнь (род. в 1962 г.) она успела побывать секретарем известного создателя комиксов Есинори Кобаяси, а потом – эстрадной певицей. В 1997 она решила написать роман о своих приключениях. Героиня романа -Ринка Кадзуки – на свой страх и риск ездит по стране с концертными выступлениями в легком "народном" жанре "энка". Этакая японская шансонетка. Ринка встречается с кучей разного народа, с ней случаются более-менее забавные приключения. Она симпатична, отзывчива, упорна, с чувством юмора. Суэнага рассказывает о мире провинциального шоу-бизнеса, где две конкурентки запросто могут подраться на сцене. Наоми Суэнага – хороший рассказчик и понимающий человек. В ее книге нет особых стилистических красот и философских глубин, но есть люди и ситуации, описанные точно, доброжелательно и забавно. Она пишет про жизнь, за это ее и любят читать.


  

худ.
М854
Мотодзиро, Кадзии.
    Лимон [Текст] : пер. с яп. / К. Мотодзиро ; пер. Е. Рябова. - СПб. : Гиперион, 2004. - 344 с. - (Terra Nipponica ; VII). - ISBN 5-89332-098-0.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (3)

   Кадзии Мотодзиро прожил недолгую жизнь. Чахотка свела его в могилу в молодые годы. Мотодзиро всегда писал о себе. Исследователи называют этого писателя представителем жанра эго-беллетристики ("ватакуси-сесэцу"). Действительно, записи Мотодзиро – всегда дневник или почти дневник. Иногда он называет себя вымышленными именами. Лирический герой Мотодзиро – неврастеник, он – чуткий и тонкий прибор, на который влияет малейшее колебание атмосферы; он восприимчив, он любит впечатления (а не приключения), именно поэтому, когда на впечатления сил нет, он без сил сидит дома месяцами. Это, конечно, болезнь и декаданс, но не европейский. У Мотодзиро нет тех оппозиций, которые навязли в зубах у западного читателя (Бог – своеволие, любовь – смерть…) У него вообще нет оппозиций. Правда, можно заметить некоторые характерные фигуры, которые Мотодзиро вычерчивает. Одна из них выражена потрясающим образом: сакура в цвету, которая потаенно, корнями, впивается в труп, зарытый под ней, питается гнилыми соками этого трупа. Все кончается смертью, но … ответ Мотодзиро сильнее: бродя перед смертью бесцельно, мучаясь от мелочей, ты сильнее воспримешь красоту. Это неплохой ответ. Стоит читать Мотодзиро ради этого. Рассказы подробны, Мотодзиро умеет передать то, что он видел "перед смертью"(в сущности вся наша жизнь проходит перед смертью).Мотодзиро заставляет подумать над отдельными предложениями, эпитетами или поворотами повествования. Заставляет мысленно вообразить. Это вдохновляет.


  

худ.
М719
Миямото, Тэру.
    Узорчатая парча [Текст] : пер. с яп. / Т. Миямото ; пер. Г. Дуткина. - СПб. : Гиперион, 2005. - 256 с. - (Terra Nipponica ; x). - ISBN 5-89332-117-0.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (3)

   Перевести название "Кюнсю", говорят, можно по-разному. Можно и "Многоцветный ковер осенней листвы", и "Изысканная поэзия и проза". Хороший признак: кто умеет выбирать названия, тот умеет выбирать слова. Миямото – "официальный писатель", его переводят и экранизируют. Писатель успешный, неизменно публичный, дискутирующий с Харуки Мураками. Однако в России Миямото знают гораздо меньше, чем его оппонента. Этому есть объяснение. Кому-то этот роман в письмах может показаться скучноватым. Стилистическое богатство, заявленное в предисловии, - может быть. Но оно всегда отчасти остается там, в языке оригинала; для того же. Чтобы иностранный читатель подлинно изумился языку и стилю, нужно нечто сильное и новаторское. А для того чтобы прослыть "классиком интеллектуальной литературы"( то есть для чтобы польстить массовому читателю), нужно еще и популярно излагать какие-нибудь философские или психологические идеи. Этого Миямото тоже не делает. Судя по "Узорчатой парче", Миямото из тех людей, что знают: ничего нового нет на свете. В какое время происходят описываемые события? Какие это годы? Почти абстрактная история о вечном: любовь, боль, желания, воспоминания. Природа. Философия. Героиня Акико, прототипом которой отчасти послужила поэтесса начала 20 века Акико Есано, бежавшая со своим любовником. Для 1989 года все это чересчур строго, чересчур консервативно. Миямото взял несколько слишком высокий уровень абстракции. Даже несомненно яркие характеры были более интересны, если бы роман менее походил на философскую притчу. Может быть, просто трудно воспринимать этот "нормальный классицизм" - уважительное, обыкновенное и неизменно серьезное описание человеческих чувств. Во всяком случае, прочитать любопытно.


  
худ.
О-599
Оока, Сехэй.
    Госпожа Мусасино [Текст] : роман : пер. с яп. / С. Оока. - СПб. : Азбука-классика, 2006. - 256 с. - ISBN 5-352-01499-1.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (2)

   Открывая японскую книгу, невольно ждешь знакомых черт: особой "японской" размеренности повествования, особой прелести деталей. Той самой специфической японской интонации, которую так трудно описать словами, но так легко узнать. Читая "Госпожу Мусасино", неожиданно обнаруживаешь, что вот этой-то интонации она практически лишена. Если бы не японские имена и реалии и то, что действие происходит в середине ХХ века, можно было бы подумать. Что перед вами роман времен расцвета европейского реализма. На высокогорной террасе стояли две усадьбы и жили вних две семьи – университетский преподаватель Акияма и его супруга Митико и богатый торговец Оно со своей женой Томико. Для Акиямы любовь существовала лишь в виде красивых адюльтеров обожаемого им Стендаля, но робость не позволяла ему самому повторить прочитанное в романах. Митико, разлюбив не отвечавшего на ее чувства мужа, уверилась в том, что любви не существует вообще. Обворожительная Томико изменяла своему супругу, но по-своему любила его и в свою очередь закрывала глаза на его измены. И несмотря на все это, обе семьи жили тихо и спокойно, пока в доме Митико и Акиямы не появился двоюродный брат Митико Цутому, молодой, красивый и только что вернувшийся из Бирмы, с войны. Между ним и Митико неожиданно вспыхнула страсть – и вслед за этим как будто подожгли сырые дрова: отношения между всеми действующими лицами превратились в настоящий любовный пятиугольник. Крайне неторопливое, небогатое действием, зато насыщенное подробными психологическими объяснениями слов и поступков героев, повествование Ооки требует к себе максимального внимания. Чтение романа похоже  на наблюдение за очень длинной шахматной партией. Тихо, неспешно, размеренно, без участия каких-то выдающихся характеров, без вспышек какой-то особой, сверхъестественной любви, ненависти или ревности запутанная игра чувств продолжается, продолжается… и так же неспешно приводит игроков кого к распаду семьи, кого к самоубийству, кого к безумию. Что гораздо страшнее "огня безумной страсти" и ревности в духе Отелло.


  

худ.
Э673
Энти, Фумико.
    Цитадель [Текст] : [художественная лит-ра] : пер. с яп. / Ф. Энти ; пер. Г. Дуткина. - СПб : Гиперион, 2008. - 255 с. - (Terra Nipponica). - ISBN 978-5-89332-144-9.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (2)

   Роман "Цитадель" ошеломляет своей профессиональной исторической точностью, почти жестокой эротикой, страстным феминизмом, классической изысканностью слога и совершенно не японской откровенностью. Его автор – классик ХХ  в. Фумико Энти с фотографической точностью воссоздает Японию начала переломной, богатой страстями эпохи Мэйдзи. История семь влиятельного чиновника, упрямо живущего по старому феодальному укладу, несмотря на происходящие в стране революционные преобразования, воспринимается не как банальный любовный роман, а как поразительной яркости и драматизма глубокое психологическое исследование. Повествование похоже на водоворот, бурлящий под зеркальной гладью воды. Неистовые, почти безумные нотки звучат словно под сурдинку, порок исполнен очарования, а очарование способно вызвать омерзение. Галерея красавиц, словно сошедших со средневековых гравюр, поражает воображение. Но главное достоинство романа – это запредельная честность, с которой Фумико Энти открывает читателю самые потаенные уголки женской души…Роман многослоен и монументален, это не по-женски мощное произведение.


  

худ.
Б23
Бандо, Масако.
    Остров мертвых [Текст] : роман : пер. с яп. / М. Бандо. - СПб. : Азбука-классика, 2006. - 319 с. - (XLibris). - ISBN 5-352-01809-1 : 130.62 р.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (1)

   Масако Бандо пишет в жанре хоррора. Она, как и мэтр жанра Стивен Кинг, интересна тем, что страшное у нее не вырастает на голом месте, а вписано в полноценный мир человеческих проблем и взаимоотношений. За героями "Острова мертвых" интересно следить всегда, а не только когда к ним протягивают руки воскресшие мертвецы. И тем страшнее, когда мертвецы все-таки появляются. Масако Бандо обращается к одной из "фирменных" тем японского фольклора – возвращению мертвых. Критки относят ее произведения к жанру "квадайн" - средневековой истории о привидениях. Но хотя "Остров мертвых" и насыщен древней японской мифологией, по стилю это совершенно западный роман. Модная художница-дизайнер Хинако Медзин, чтобы отдохнуть от работы, любовника, Токио и разобраться в себе, приезжает в родную деревушку на острове Сикоку, откуда уехала еще школьницей. Встречает одноклассников, думает об ушедшем детстве, начинает понимать что-то новое для себя, влюбляется – и узнает, что человек, с которым ей больше всего на свете хотелось бы встретиться – лучшая подруга Саери, - умерла вскоре после ее отъезда. А вот мать ее, похоже, помешалась от горя рассудком – загадочно улыбается и утверждает, что закончила в этом году обряд обратного поклонения – обошла Сикоку против часовой стрелки столько раз, сколько было Саери, и теперь дочка вернулась. Очень похоже на японскую версию "Кладбища домашних животных". Но как только читатель вдоволь насладится камерной драмой об умершем ребенке, Бандо плавно превращает ее в не менее напоминающую Кинга напряженную, полную действия и очень ярких и жутких красок историю о сражении двух миров. Ведь когда-то давно, когда в Японии еще никто не поклонялся Будде, Сикоку был царством мертвых, где умершие жили бок о бок с живыми. Потом люди отвоевали остров себе, но если мать-шаманка очень хочет вернуть дочь – такую же шаманку, все можно повернуть вспять… И не ждите однозначного хеппи-энда – ни один честный автор страшных историй такого себе не позволяет.


  

худ.
М795
Мори, Киоко.
    Одинокая птица [Текст] : пер. с англ. / К. Мори. - М. : Мир книги, 2006. - 319 с. - (На пороге). - ISBN 5-486-00783-3.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (1)

   Эта повесть – живой пример добротной современной японской литературы. Хотя автор использует один из традиционных стилей – символизм, и поднимает достаточно известную наболевшую проблематику порочного круга "человеческая жестокость – одиночество". Лейтмотивом звучит древняя мысль о том, что люди не злы и не плохи от природы, они просто все неправильно скроены и не отягощены воспитанием чувств. Повесть Киоко Мори как раз о подростковой незрелости чувств. Женщина по имени Одаренная мудростью бросает 15-летнюю дочь, которую сама же назвала Мегуми – Благословение Божие. Причина ухода банальна: женщина спасает себя, поскольку жить с мужем, у которого вторая семья на стороне, означает медленно угасать. А мама-то не простая: она умеет выхаживать самые болезненные и капризные цветы. Слушать и понимать голоса леса. А что же папа? Весь его характер и отношение к окружающему миру рисуется небрежно брошенной фразой: "Маленькие птички – существа нежные,- разглагольствовал он. – Чуть что, и они подыхают". Как же бедному подростку хотя б на миг не возненавидеть родителей? И кто спасет от поселившихся в неопытном и уязвимом сердце гнева, обиды, порождающих жестокость, которая немедленно и приведет к одиночеству? Конечно, Бог – через проявления природы, утверждает автор. Мигуми находит раненого свиристеля. В отличие от папы, ребенок не настолько ожесточен, чтобы оставить птицу без помощи. Так происходит знакомство с ветеринаром Кумико – Вечной Красотой. Она тоже одинока и даже гонима – за неудавшийся брак, за то, что в свои 28 лет не ищет нового мужа, а живет с родителями и занимается наукой. Обыватели не прощают ей непохожести: она – другая, за что и получила прозвище Женщина-Птица. Однако Кумико, наблюдая за птицами, по-своему поняла глубочайший религиозный постулат – "тяжелые времена не могут длиться вечно". Некогда преодолев свое уныние от убитости жизнью, теперь она поможет Мигуми. И вот уже спасенный свиристель распевает песни, созывая собратьев. И мы понимаем: им, птицам, легче. Они легко узнают по окрасу и повадкам свой вид, находят друзей и любимых. А вот люди, чтобы понять, кто рядом с ними, проводят пой вместе немало лет. И как трудно обрести друг друга в вечно нескладывающейся головоломке-жизни! И все-таки есть два пути: совершив ошибку, трусливо молчать, ради общественного мнения применяясь к невыносимым условиям бытия, или рискнуть стать одинокой птицей. Выбирать придется каждому самостоятельно


  

худ.
Е831
Есимото, Банана.
    Амрита [Текст] : роман : пер. с яп. / Б. Есимото. - СПб. : Амфора, 2006. - 495 с. - (Читать модно) (Амфора 2006). - ISBN 5-94278-969-X.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (1)

   Если судить по читательской популярности и тиражам, то 80-90-е годы в литературной Японии были "эпохой Ёсимото и Харуки Мураками". Банана Ёсимото – одна из культовых фигур в прозе Страны восходящего солнца.  Ее роман "Амрита" - обладатель японской литературной премии Мурасаки Сикибу. Как и знаменитый создатель внутренней овцы, Банана Ёсимото – мистик. Но мистика у нее совершенно особая. Сверхъестественное Ёсимото очень любит, и без героев-экстрасенсов, пророческих снов и всевозможных проявлений шестого чувства не обходится у нее почти ни одно произведение. "Амрита" не исключение. Если просто пересказать сюжет романа, то получится не то очередное творение Стивена Кинга, не то сценарий очередного японского фильма ужасов: у одной девушки был младший брат, который вдруг стал слышать какие-то голоса, сообщающие ему о том, что произойдет в недалеком будущем, а тут как раз их мама решила съездить с любовником на Бали, и голос сказал мальчику, что ее самолет… И это только одна из сюжетных линий. "Амрита" порадует читателя и привидениями, и необычными способностями главной героини, появившимися после падения с лестницы, и такими подробностями личной жизни героев, что вспоминаешь Фрейда и Хичкока одновременно. Но в том-то и заключается удивительное очарование прозы Бананы Ёсимото, что из материала, казалось бы, давно перешедшего в область хоррор-беллетристики, она делает высокую литературу. И духовидение, и телепатия, и даже летающие тарелки – вся эта немудреная эзотерика каким-то загадочным образом становится совершенно естественной и логичной частью жизни героев, мучительно решающих свои проблемы. Паранормальная практика у Бананы Ёсимото встает в один ряд с простыми человеческими поисками смысла жизни и любви. Понять, что же есть твое "я", почему покончил с собой близкий человек, что надо сделать, чтобы твоя семья не перестала быть семьей, в чем, в конце концов, заключается счастье и как его найти – задача ничуть не легче установления контакта с потусторонним миром. Вот и идут эти линии а романе бок о бок, причудливо переплетаясь, дополняя и объясняя друг друга. Однако сколько бы философских вопросов ни задавала Банана Ёсимото в своих книгах, ни на один из них она четкого ответа не даст."Амрита" - книга о человеческих мыслях и чувствах как они есть – многообразных, пестрых, беспорядочных и удивительно прекрасных. Весь роман – длинная цепь красивейших психологических зарисовок, каждая из которых, взятая в отдельности, могла бы быть превосходной миниатюрой в стиле "Рассказов величиной с ладоно" Ясунари Кавабаты. Философские изыскания в мире Бананы Ёсимото просто не нужны. Даже когда кто-то из ее герое что-то наконец понимает для себя в этой жизни, найденный им ответ – лишь один из кусочков огромной мозаики переживаний и впечатлений, которой является человеческая жизнь. Бессмысленно пытаться выделить в ней главное, она вся чудесна и вся ответ на главный вопрос. А понимание того, что ты все-таки нашел свою амриту, напиток бессмертия и вечной молодости, придет совершенно незаметно, само, как у героини романа, при созерцании нелепой рыбы в городском океанариуме.
   Кроме "Амриты", творчество Бананы Ёсимото представлено в библиотеке такими произведениями, как  роман "Цугуми" и сб. "Спящая", так же вышедшими в издательстве "Амфора".


  



худ.
С37
Симада, Масахико.
    Плывущая женщина, тонущий мужчина [Текст] : роман : пер. с яп. / М. Симада ; пер. Д. Рагозин. - М. : Иностранка, 2005. - 397 с. - (В иллюминаторе Япония). - ISBN 5-94145-321-3.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (1)


Симада, Масахико.
    Канон, звучащий вечно [Текст] : трилогия : пер. с яп. / М. Симада ; пер. Е. Тарасова. - М. : Иностранка. - (The best of Иностранка)
    Ч. 2 : Красивые души. - 2006. - 395 с. - ISBN 5-94145-383-3.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (1)

   Масахико Симада – экстравагантный выдумщик и стилист-виртуоз, один из лидеров "новой волны" японской литературы, любящий и умеющий дерзко нарушать литературные табу. Дебютировал рассказом "Дивертисмент для нежных левых", который принес 22-летнему автору громкую славу. Ныне Симаде чуть за сорок, он профессор престижного университета, председатель Японского союза литераторов, автор почти полусотни романов, рассказов, эссе, пьес, лауреат престижнейших премий Номы и Идзуми Кёка.
   В романе "Плывущая женщина, тонущий мужчина" сумасшедший философ влюбляется в русалку, монашка совершает самоубийство, поэт тоскует по тюремной камере, роскошный лайнер уплывает в страну демонов, русская авантюристка сводит с ума китайского миллионера, заложники проигрывают свободу в рулетку, сны становятся явью. В этом безумном, безумном мире мужчине, чтобы выжить, приходится стать женщиной. Кроме этой книги в библиотеке есть замечательный роман "Красивые души" из трилогии "Канон, звучащий вечно". Удивительно, как Симаде удалось в этой трилогии создать такую концентрацию "вечных тем". Здесь чуть ли не весь литературно-философский "джентльменский набор": и вечное противостояние Востока и Запада; власть, вечно вмешивающаяся в любовь, и любовь, становящаяся от этого движущей силой истории; и архетипическая женщина мать-сестра-возлюбленная – такая женщина была в жизни у всех предков главной героини Фумио; и вечное повторение разными поколениями одной и той же истории; и вечное путешествие. Симада даже не пытается завуалировать свои вариации на тему Гомера-Джойса-Фрейда – он, наоборот, говорит об этом прямо, чуть ли не банально. Грань между простотой и банальность – грань весьма тонкая, и удержаться на ней – настоящее искусство. Масахико Симада им владеет.


  



худ.
И859
Исигуро, Кадзуо.
    Не отпускай меня [Текст] : роман : пер. с англ. / К. Исигуро. - М. : Эксмо ; СПб. : Домино, 2007. - 352 с. - (Интеллектуальный бестселлер). - ISBN 978-5-699-18752-2.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (1)

Исигуро, Кадзуо.
    Когда мы были сиротами [Текст] : [роман : пер. с англ.] / К. Исигуро ; [пер. И. Доронина]. - СПб. : Домино ; М. : ЭКСМО, 2008. - 396[4] с. - (Интеллектуальный бестселлер / [сост.: А. Гузман, А. Жикаренцев]). - ISBN 978-5-699-19314-1.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (1)

   "Интеллектуальный бестселлер" - словосочетание противоречивое и загадочное. Кто-то считает его словесным приемом, призванным выдать беллетристику с претензией за литературу, и откровенно презирает. А кого-то эти слова обязательно заставят прочитать книгу. И в выигрыше окажутся те, кто прочтет. Романы Исигуро из серии "Интеллектуальный бестселлер" издательства "Эксмо" наглядно показывают, что "интеллектуальный" и "бестселлер" - понятия очень широкие, и первое прилагательное вовсе не синоним слова "занудный", а второе – вовсе не синоним слова "попсовый".
   Современные беллетристы приложили немало усилий, чтобы опошлить благородные слова "тайна", "загадка", "мистификация". Но настоящие литературные волшебники и мистификаторы все же есть. Метод работы японо-английского писателя Кадзуо Исигуро таков: он на ваших глазах возводит огромную, потрясающе красивую и хитро устроенную повествовательную башню. Башня все выше, все красивее, и вот-вот должен показаться совершенно уже потрясающий шпиль – и тут-то авто что-то такое откуда-то выдергивает и все, к вашему ужасу, рушится. Или не рушится? Или дело вообще не в башне и вы все это время смотрели не туда?  Не обмануться, читая "Когда мы были сиротами", практически невозможно. Молодой талантливый сыщик Кристофер Бэнкс разъезжает по Лондону 30-х годов, трогательно и неловко пытается встроиться в светскую жизнь, с интересом выслушивает на приемах рассуждения политиков о том, послужила ли человечеству достойным уроком Первая мировая война, пытается понять загадочную и эксцентричную светскую львицу Сару Хемингз, отправляется в опасное путешествие в город своего детства Шанхай, чтобы найти своих родителей, похищенных, когда ему было 10 лет, - и вы послушно следуете за мистером Бэнксом, совершенно убаюканный ровным течением изящнейшего ретро-детектива и совершенно не замечая, что ни о сборе улик, ни о поиске мотивов здесь и речи не идет, и нет тут на самом деле никакого детектива, а есть лишь его маска. Тут-то понимаешь, что что-то не так. И все равно, когда Исигуро торжественным монологом разоблаченного злодея – только вот уже  выходит, что вовсе и не разоблаченного и не такого уж и злодея, - разбивает мир Кристофера Бэнкса вдребезги, ожидаешь чего угодно, только не такого конца. Что ни говори, имеет жизнь неприятную особенность оказываться совсем не такой. Какой ты ее себе старательно выстроил.
   А хорошо это или плохо – это вопрос другой."Не отпускай меня" - история о Кэти Ш., о ее друзьях и ее детстве, прошедшем в отрезанном от мира пансионе Хейлшем, где были утиный пруд, заросли ревеня, тенистые тропки, живые изгороди, лес позади главного корпуса, с которым было связано немало страшных сказок о трупах и призраках, любимая всеми Ярмарка, на которой воспитанники за специальные жетоны покупали друг у друга то, что делали на художественных занятиях. И еще это история о Хейлшеме, где выращивали клонированных детей, которым суждено было стать поставщиками донорских органов. И о старой донорской легенде, согласно которой, если двое доноров докажут, что у них настоящая любовь, им дадут отсрочку от выемки органов. И о том. Как Кэти и Том решили в эту легенду поверить. И о том, какую печальную тайну стремящегося к совершенной медицине общества, оказывается, может скрывать безобидная детская легенда. И на самом деле все равно не обо всех этих социально-фантастических ужасах, а о счастливом детстве, полном кустов, дорожек и забавных детских обычаев было у Кэти и главнее которого на самом деле нет ничего. Понять, что же тут главное – отчаяние, разочарование, грусть, смирение или всепобеждающий оптимизм, невозможно. Главное – просто следите за руками фокусника и тогда увидите, как легко одно превращается в другое, а все вместе соединяется в удивительное и, казалось бы, невозможное – но целое. Кроме этих произведений творчество Кадзуо Исигуро представлено в библиотеке романами "Там, где в дымке холмы", "Безутешные", "Остаток дня".


   

худ.
К576
Кодзима, Нобуо.
    Семья Мива [Текст] : пер. с яп. / Н. Кодзима ; пер. М. Торопыгина. - СПб. : Гиперион, 2005. - 224 с. - (Terra Nipponica ; XI). - ISBN 5-89332-118-9.

Имеются экземпляры в отделах:  аб/худ (4)

   Нобуо Кодзима - один из старейших японских писателей. Он родился в 1915 году в г. Гифу, в семье буддийского священника. В 1941 г. Нобуо Кодзима окончил отделение английской литературы филологического факультета Токийского императорского университета. В 1955 г. был удостоен премии Акутагавы за сборник рассказов "Американская школа". Опубликовав роман "Семья Мива" (1965), стал первым лауреатом премии Танидзаки.

   Нобуо Кодзима часто обращался в своем творчестве к проблеме соприкосновения с чужой культурой. "Семья Мива" - не только семейная драма, но и метафора послевоенного японского общества, которое старается усвоить западные институты и стиль жизни, но в то же время не выдерживает напора чужой цивилизации, теряя традиционные моральные и социальные устои.


   


вверх


Расшифровка мест хранения

Виртуальную выставку подготовила ведущий библиотекарь абонемента художественной литературы
Жигалкина Светлана Васильевна

| назад |